Те, кто рядом

С одной стороны, подобные лица вызывают любопытство — порок ведь всегда притягателен, но, с другой, становится страшновато, если такой человек находится от тебя в непосредственной близости. Ведь ни для кого не секрет: тюрьма редко кого исправляет — наоборот, многие выходят оттуда психологически сломленными или с совершенно иными, уголовными, житейскими установками. И пытаются распространять их на окружающих, поэтому общение с ними чревато всевозможными опасностями и постоянными рисками. Ведь неизвестно, что такому человеку может прийти в голову: психика его нестабильна, значит, в состоянии гнева или, скажем, нетрезвости он способен вновь совершить преступное деяние. И оно может быть направлено именно на тебя. Но что делать, если контакты неизбежны — в силу сложившихся обстоятельств? Нет, не хочу мазать черной краской всех — среди тех, кто отбыл срок, встречаются и хорошие люди, которых жизнь не сломила. Да, в какой-то момент человек оступился, но ведь каждому дается шанс исправить свои ошибки.

Много лет назад мне пришлось обитать в общежитии, и это стало определенным опытом, пусть и не всегда позитивным. Так уж случилось, что иногородних журналистов, попавших в этот город по распределению, поселили в рабочей общаге. Среди нас жили и те, кто не имел к прессе никакого отношения.

И вот представьте себе: стильные телевизионные барышни и свежеиспеченные корреспондентки городской газеты после столичных университетов окунулись в самую гущу народной жизни. Ведь их соседками стали девчонки из шахтерских поселков, с северных окраин, которые зачастую жили в среде тех, кто был осужден, отсидел свое на близлежащей зоне. А потом так и остался в этих холодных краях, ведь на родине никто не ждал. Разумеется, образ жизни в таких населенных пунктах был соответствующим, и эти девочки рано узнали суровою изнанку жизни. Да и на девушек эти создания были похожи мало: грубые, неотесанные, диковатые. Общались они, активно используя ненормативную лексику, причем не, только между собой, но и с окружающими. Каждая у себя дома получила рабочую профессию, а потом была откомандирована сюда — на местный металлургический комбинат.

Разумеется, и кавалеры у них появлялись соответствующие — те же работяги с завода, которые любили выпить и в пьяном виде над кем-нибудь покуражиться. В плане спиртного барышни от них не отставали, и нам нередко приходилось быть свидетельницами безобразных сцен с разборками. Мы, конечно, старались держаться своим кругом и в комнатах селились исключительно с коллегами, но ведь в местах общего пользования приходилось сталкиваться с чуждыми, так сказать, элементами. И зачастую это взаимодействие было весьма неприятным. Наши заводские соседки часами кипятили в цинковых баках белье, потом развешивали его в кухне и в коридоре. А еще — над раковинами, где мы умывались, и нам на головы падали капли с плохо отжатой одежды. Они постоянно курили на кухне вонючие дешевые сигареты вместе со своими гостями, там же и распивали, а мы порой не имели возможности приготовить себе ужин. А если все же решались, то вынуждены были выслушивать скабрезные шутки и терпеть пьяные приставания парней, которые проводили у нас все вечера напролет. А порой и ночи, если удавалось перехитрить или умаслить бдительных вахтерш, ведь те по правилам должны были всех гостей выпроваживать после одиннадцати.

Мы с подругой Инной вначале пытались держаться с соседками дружелюбно, но потом нашему терпению наступил предел, то и дело стали вспыхивать конфликты. Все это стоило больших нервов, и однажды Инка предложила просто игнорировать неприятных жильцов.

— Зачем нам опускаться до их уровня, Тома? — резонно заметила она. — Снять квартиру у нас пока возможности нет, а переезд на другой этаж ситуацию не поменяет — везде одно и то же. Девчонки с телевидения даже сюжет сделали про нашу общагу, но им ведь не разрешили выпустить это в эфир! Мол, зачем позорить рабочий класс? Единственное, чего они добились: на их кухне перестали выпивать. Но продолжают собирать застолья в комнатах и устраивать дебоши.

— Но сколько можно терпеть этот беспредел! — стала возмущаться я. — Почему мы не имеем возможности спокойно отдыхать после работы? Для кого тогда созданы правила общежития, если они постоянно нарушаются!

— В общем, теперь мы их всех в упор не замечаем, — постановила Инна.

Первое время наши соседки недоумевали, когда мы перестали отвечать на вопросы и вступать с ними в перепалки, а потом догадались, что им объявлен бойкот. «Подумаешь, цацы! — цедила сквозь зубы Таська, разбитная особа — из тех, про которых говорят, что слаба на передок. — Интеллигенция хренова!»

Ну и добавляла еще кое-что покрепче, но нам, закаленным в такой атмосфере, уже все было нипочем.

Теперь соседки костерили нас на все лады, пересмеивались за спиной, а своим кавалерам не преминули сообщить, что «эти писаки» их вообще за людей не считают. — Эх, девки, — сказал нам однажды один из работяг, — были бы попроще, цены бы вам не было! А то гордые, заноситесь перед простым народом! Но ведь народ вас кормит, бездельников! А что толку от ваших книжечек? Нормальная баба, должна уметь дом вести да за мужем хорошо ухаживать, больше ей и не требуется!

— Это уж не ты ли нас кормишь? — не выдержала Инка. — Ведь днями не просыхаешь, работу прогуливаешь! Кормилец нашелся! Да на что ты годен? Какая нормальная женщина за тебя замуж пойдет, чтобы за тобой, пьяницей, ухаживать? Чему ты можешь научить своих детей?

— Но-но! — насупился «правдолюбец». — Ты говори, да не заговаривайся, а то не посмотрю, что баба...

— И что? Ударишь меня? — подбоченилась Инна. — Так ведь сразу сядешь, уж я поспособствую...

Я утащила подругу в комнату, от греха подальше, но она еще долго бурчала, мол, почему мы должны терпеть выходки всяких уродов? Да еще жить с ними под одной крышей!

А спустя какое-то время пришла новая напасть: на нашем этаже поселилась весьма странная, если не сказать подозрительная, особа. Звали ее Шура, и вскоре выяснилось, что у нее за плечами — тюремное прошлое. Впрочем, это было видно невооруженным глазом: ее руки покрывали татуировки конкретного содержания, а все повадки выдавали в ней человека, явно прибывшего из мест не столь отдаленных.

Подобное соседство само по себе таило опасность, но больше нас смущало другое: эта Шура представляла из себя просто мужика в юбке — широкие плечи, расхлябанная походка, блатные выражения, тяжелый взгляд исподлобья. Она прикуривала одну сигарету от другой, материлась хриплым голосом, а на ее губах всегда играла кривая ухмылка. Да и гости к ней приходили страшноватые, угрожающего вида, явно с уголовным прошлым.

В общем, все ее боялись, даже заводские девчонки опасались с ней связываться.

А однажды мы такого страху натерпелись!

Шура устроила дикую драку с одним из своих дружков, причем из комнаты они переместились в коридор и бились на равных, работая кулаками, как кувалдами. Потом у нас все стены оказались забрызганы кровью. Вот тут мы еще больше засомневались: а женщина ли это вообще? В том самом смысле? Ведь и дралась Шура совершенно по-мужски, отвешивая противнику мощные удары, и ногами в том числе.

Мы уже хотели вызывать милицию, но драка внезапно прекратилась.

А потом, к всеобщему удивлению, Шура подхватила своего противника под мышки и потащила к себе в комнату. Где они продолжили выпивать, и уже до утра все было тихо. Тем не менее, стали происходить и другие странности, которые очень нас всех пугали. Мы начали замечать, что на каждую из нас Шура поглядывает каким-то особым взглядом. Более того, девчонки старались не оказываться вместе с нею в общем душе, поскольку та же Таська, мы слышали, однажды на кухне рассказывала, что еле увернулась от Шуры, когда та предложила «намылить ей спинку».

— Похоже, охоча она до нашего брата, а вернее сказать, сестры, — заключила Таисья.

— А если приставать начнет, что тогда нам делать? — наперебой загомонили соседки.

— Что-что, отбиваться придется! — ответила та.

— Да как же отобьешься? Силищи-то у нее...

— Главное, не оставаться с ней один на один, — посоветовала Таська, — если нас будет много, она точно не посмеет!

После этого разговора нам с Инной стало очень не по себе, и мы изо всех сил старались избегать малейших контактов с Шурой. А та словно бы почву прощупывала: стоило кому-то из нас столкнуться с ней в коридоре, она неизменно, со слащавой улыбочкой, спрашивала: «Ну как ты, маленькая?» Поэтому теперь мы с Инной старались даже из комнаты поодиночке не выходить, к тому же прецеденты уже случались: не раз видели, как Шура прижимает кого-то из девчонок к стенке, а жертва, пытаясь вырваться, задавленно попискивает.

— Томка, мне кажется, пора делать ноги, — сказала мне однажды подруга, — эта Шура стала вести себя как коза в огороде, как бы нам с тобой не нарваться.

— Да и сама уже давно это поняла, — согласилась я, — к тому, же и вариант наклюнулся: тетка в деревню уезжает за больным братом ухаживать, минимум на полгода, просит за своей квартирой присмотреть. Так что собирайся, через пару дней мы с тобой переезжаем.

Обсуждение

Ха-ха-ха! Короче это иллюстрация к словам - от добра добро не ищут! Куда казалось хуже нет пьющих заводских соседок, а оказалось бывает и похлеще ))) А вообще, я читаю, и все это как на другой планете. Слава богу, жизнь меня ни с таськами, ни с уголовницами не сталкивала.

Присоеденяйся к нашему сообществу

Чтобы принять участие в дискуссии вам необходимо стать участницей нашего сообщества, для этого вам необходимо зарегистрироваться или авторизоваться с помощью кнопок ниже.

или с помощью аккаунта в соц. сети

Используйте вашу учетную запись VKontakte для входа на сайт. Используйте вашу учетную запись на Twitter.com для входа на сайт. Используйте вашу учетную запись на Facebook.com для входа на сайт.