Диалоги Диалоги все посты
15 Февраля 2019, 16:25

Бабочки летать не боятся

Я всегда боялась летать на самолетах. Внучка и дочка уговаривали меня. В общем, я сдалась. И оказалось, что не так страшен черт, как его малюют. Зато смогла повидать дочку и ее жениха...

Как быстро растут дети! Обычно так говорят о чужих, а я — именно о своих. И оглянуться не успела — стали взрослыми.

Не скажу, что было легко их растить, всякое случалось.

Малышами часто болели, тем более деток у меня двое, да еще погодки. Не успеет один какую-то инфекцию подхватить, как уже оба с сыпью ходят, или кашляют — надрываются.

И коклюш перенесли, и ветрянку, и воспаление легких, и лишай во дворе от кошки подхватили однажды... Ну и намучилась я, пока вылечила! Позже школьные проблемы подоспели, не говоря уже о том, что содержать двоих учеников нелегко и с материальной точки зрения.

Супруг мой рано умер. Толику тогда было шесть лет, а Верочке — пять. И растила я наших ребятишек одна. Мама далеко — уехала вслед за отчимом в другой регион.

Свекровь своими делами занята, ей не до нас было, все личную жизнь устраивала, мужей меняла. Только я не горевала, руки не опускала — крутилась как белка в колесе. Но очень трудно пришлось.

Общеизвестная истина: маленькие дети пьют молоко, а большие кровь. Подросли Толик и Верочка — и начались сложности подросткового возраста. Всего и не расскажешь.

Вот, например, в седьмом классе сын вообразил себя шутом — взял манеру развлекать одноклассников.

И порой так заигрывался, что получал двойки по поведению. А меня то и дело в школу вызывали, стыдили на родительских собраниях. Так-то он мальчик способный был, в смысле учебы — никаких сложностей. Да и сейчас вон докторскую диссертацию пишет. Но, согласитесь, неприятно, когда тебя при всех родителях стыдят, ставят на вид и предупреждают: «Если это будет продолжаться, из школы отчислим. Не посмотрим, что мальчик способный, надоело!»

Потом дочка влюбилась, сразу после десятого класса замуж вышла, в институт экзамены провалила. Сколько пришлось с ней беседовать, объяснять! Не говоря уже о том, что душа моя рвалась на части — как-то у Верочки теперь судьба сложится.

Слава богу, что этот брак продлился недолго. С одной стороны, Вера, конечно, жутко страдала, когда ее муж бросил, но я, честно сказать, вздохнула с облегчением. И вы знаете, спустя год дочка поступила в вуз, окончила его с отличием и уехала на стажировку за границу. О замужестве даже слышать ничего больше не хотела, так повлиял на нее первый неудачный брак.

Но через гол жизни в Германии объявила нам по скайпу, что встретила хорошего человека и собирается связать с ним судьбу.

Я живу сейчас со старшим сыном. Они с невесткой Ариной — оба химики, наукой занимаются, вот и помогаю им растить деток. У меня чудесные внуки. Правда, Игорешка еще маленький совсем — полтора годика. Трудно с ним справляться, когда Ариша в институт уходит. Но зато помощница есть — шестилетняя внучка Галочка. В следующем году в школу пойдет. Такая фантазерка называет меня бабочкой, представляете!

Почему? Ну, сначала она просто не выговаривала слово «бабушка» вот я и стала «бабочкой». Да так ею и осталась до нынешнего времени. Не скажу, чтбы мне это не нравилось, наоборот, приятно. Тем более маленькая выдумщица нашла объяснение.

Как-то я ей сказала:

— Галочка, когда ты была совсем крошкой и не могла вы говорить слово «бабушка» было понятно, почему так меня называешь. Но теперь то уже взрослая и все прекрасно выговариваешь.

— Бабочка! — внучка даже ножкой топнула для пущей убедительности. — Ты — бабочка! И никакая не бабушка! — уверенно произнеся! она. — Вот у моей подружки Иры — бабушка, и у Витальки в детском саду — тоже.

Потому что они совсем старые и сморщенные, щеки у них — как курага, которую ты мне в овсянку кладешь, — продолжало дите рассудительно. — А ты — вон какая красивая! И волосы у них белые, а у тебя коричневые, как крылья у той бабочки... Ну как ее? Большая такая, с голубыми кружочками на крылышках...

— Махаон, — подсказала я, с удовлетворением отмечая, что дочка у сына разумная, наблюдательная и за словом в карман не лезет — вся в своего папу.

— Точно, маха... махагон! — обрадовано повторила Галя, зачем-то вставив еще букву «г». — И руки у тебя такие легкие, как крылышки у бабочки, — продолжала она увлеченно. — Когда ты гладишь по волосам или косички заплетаешь, мне кажется, что это «махагон» прилетел и крыльями возле головы машет. Даже щекотно немножко становится.

Она наконец перевела дух, выпалив сразу все, что хотела. Я улыбнулась и сказала:

— Ну, тогда ладно, согласна быть бабочкой.

— И правильно! Вообще не надо было спорить, — важно подвела итог внучка.

Но я отвлеклась, так и не досказала вам про дочку. В общем, познакомилась она там, в Германии, с каким-то парнем, своим ровесником вроде... Говорит, что его отец — из казахских немцев, переехал из бывшего Союза в девяностых. Ну и собралась моя Вера замуж. Что теперь будет — просто не представляю, страшно почему-то. Все-таки чужая страна, и правила другие. Хотя Толик с Аришей убеждают меня, что это хорошо, если Вера в Германии останется. Люди там живут лучше, чем у нас.

Да я и сама все понимаю, но далеко ведь, видеться не сможем... В лучшем случае — раз в пятилетку, когда Веруня сюда выберется. Мне-то ехать дорого. Разве это жизнь?!

Хотя сейчас Вера меня к себе в гости зовет и даже билеты оплатить готова. Но не будет, же она каждый раз кругленькую сумму за свидание со мной выкладывать.

— Мамочка, тебе придется лишь собрать небольшой чемодан — и все. На самолет Толик посадит, а я тут встречу тебя с объятиями, даже не волнуйся.

— Ты что, Веруня! Я в жизни самолетом не летала! И не собираюсь. Ты же прекрасно знаешь, как этого боюсь!

— Да сколько того полета, только и успеешь, что пообедать и в окно посмотреть.

— Нет, не могу я, лучше сама прилетай. С этим своим Вильгельмом... Надо же нам на него посмотреть. Я ни за что не полечу, ни за какие коврижки! Только и слышишь, по телевизору: там самолет упал в океан, там разбился, там, в гору какую-то врезался.

— Мама, ну что ты выдумываешь! Это редкие случаи! Исключительные. Тебя, они вообще не касаются.

— Кто знает... — тяжело вздохнув, ответила я, уже почти готовая сдаться. — И потом, а вдруг так голова закружится, что после полета идти не смогу? Годы все же... Нет, не полечу!

Дочь с досадой смотрела на меня с экрана веб-камеры и молчала. Наконец сказала:

— Сама я пока прилететь не могу из-за работы. Не знаю, как тебя уговорить, но учти: мы с Вилькой очень ждем! — и отключилась.

А я расплакалась от бессилия. Верочку повидать хочется так, что слов нет, поглядеть, как живет там моя кровиночка, и с женихом ее познакомиться, узнать, что за человек... А лететь страшно. Ну не могу себя заставить сесть в эту металлическую громадину. И никогда не могла! Полюбоваться снизу — с удовольствием, а зайти внутрь — ни за что!

При нашем разговоре по скайпу присутствовала внучка. До этого момента она отвлеченно играла с куклой на диване. Причем не вмешивалась, вела себя так тихо, что я и забыла о ее присутствии. Сидела себе, всхлипывала, слезы по щекам размазывала, сняв очки. Вот ведь досада с этим скайпом!

Создает такую иллюзию близости, что кажется: протяни руку — и прикоснешься к любимому человечку. Но нет! Камера гаснет, волшебство заканчивается, и снова моя Верочка за тридевять земель от меня. А вдруг опять неизвестно за кого замуж выскочит, и снова ее жизнь наперекосяк пойдет? Что за парень, этот Вильгельм? И я разрыдалась еще сильнее.

— Бабочка, ну что же ты? — мне на плечо легла маленькая внучкина ручка.

Галочка стала передо мной и принялась вытирать мои слезы, приговаривая:

— Ну разве так можно, взрослая и плачешь? Слезами горю не поможешь, — повторила она то, что обычно говорила ей я, даже с моими интонациями.

— Солнышко мое родное, как же я тебя люблю! — прижав внучку к себе, поцеловала нежную щечку.

— И я тебя тоже! — малышка прильнула ко мне всем тельцем. — А летать не страшно, я ведь летала с мамой и с папой. Наоборот, интересно, из окна все дома маленькие, а людей не видно!

— Ну, ты у меня смелая, а я трусиха.

— Нет; ты не трусиха, ты бабочка. А бабочки летать не боятся, разве не знаешь? — хитро глядя на меня, улыбнулась внучка.

— Значит, я неправильная бабочка, потому что летать ужасно боюсь, — обреченно произнесла я, в очередной раз, поражаясь Галочкиной сообразительности.

— Нет, не боишься, тебе только кажется, — настаивала Галя, снова цитируя мои же слова, обращенные к ней при других обстоятельствах. — Бабочки летать не боятся. И ты полетишь!

...Через месяц я уже сидела в салоне самолета, отправлявшегося из Москвы в Мюнхен. Все оказалось совсем не так страшно, как себе представляла. Голова не кружилась, не тошнило. Взлетели на удивление легко, безо всяких происшествий. Вокруг и под нами клубились облака.

Кроме них, ничего не было видно — казалось, самолет со всех сторон обложили ватой, а снизу постелили перину.

Стюардесса предложила на выбор вино, сок и минеральную воду. Для храбрости я выбрала вино. Оно мне понравилось — красное, терпкое. Потом развезли обед, тоже очень даже ничего. После еды как-то незаметно для себя заснула. А когда проснулась и выглянула в иллюминатор, оказалось, что мы уже не летим в облаках, небо ясное, а далеко внизу — восхитительная картина: красные черепичные крыши, разноцветные прямоугольнички лесов и полей, синие нитки рек, серые полоски дорог...

Предметы становились все больше, потом объявили посадку, и вскоре самолет приземлился в аэропорту Мюнхена. После таможенного контроля я вышла в большой холл и увидела свою дочку. Наконец-то! Боже, какая она стала красивая! И совсем иностранка! Дымчатые стекла очков делали Верочку загадочной — ну просто заграничная актриса! Волосы посветлели, что тоже очень ей шло.

Элегантный плащик, брючки — как на показе мод в телевизоре! А рядом с Верой — громадный парень, рыжеволосый, с простодушным лицом и доверчивыми глазами. Весь нос в веснушках — этакий здоровенный мальчишка. «Нет, он точно не может быть плохим человеком!» — сразу пришло мне в голову. Приблизившись к ним, я сразу попала в объятия дочери.

— Мамочка, родная, ты тут! Как же я рада!

Мы обе то плакали, то смеялись, а спутник Верочки смущенно улыбался.

— Ну что, как прошел полет? — наконец оторвавшись от меня, спросила Вера.

— Мне понравилось, — улыбнулась радостно. — Я ведь бабочка, а бабочки летать не боятся.

— Ясно! — воскликнула дочка. — Значит, это Галочка тебя уговорила! Ну и племяшка у меня — вся в своего папашу!

— А ты откуда знаешь? — удивилась я, но потом сообразила, что шестилетняя внучка лучше меня умеет пользоваться и компьютером, и скайпом. — Вот заговорщицы! Ну ладно, это только к лучшему!

Показать полностью