Диалоги Диалоги все посты
19 Апреля 2019, 15:04

Московская весна

Люди делятся на тех, кто хочет в Москву, и тех, кто не хочет. Вернее, так. Есть те, для кого столица — своеобразная Мекка: и небо там голубее, и деревья выше, и денег больше, и возможностей хоть отбавляй.

Есть другие, которые живут себе спокойно там, где живут, и даже не задумываются о переезде в первопрестольную. И есть третьи, которым мысль о жизни в столице кажется совершенно не привлекательной.

Я всегда относила себя к третьей категории, но у судьбы, видимо, были свои соображения. Мне пришлось переехать в абсолютно не желанную столицу. Конечно, пришлось — это сильно сказано. На аркане меня никто не тащил. Просто жизнь поставила передо мной выбор.

Если вкратце, выглядело это так: мой первый муж через девять лет совместной жизни понял, что в нашем городе ни в профессиональном, ни в финансовом плане ему развиваться уже некуда, и уехал покорять Москву. Я осталась дома: дописывала диссертацию, готовилась к защите.

Полтора года мы жили на два города, а потом случилось закономерное: в его жизни появилась другая женщина, и он, как честный человек, развелся со мной и женился на ней.

Отболело и прошло, мы давно дружим семьями. Но спустя пять лет после этой истории все повторилось буквально до мелочей. Мой второй муж тоже уехал в Москву. И, зная о ситуации с предшественником, поставил жесткое условие: два месяца на завершение всех дел и упаковку вещей. И — в столицу без разговоров.

Я впала в глубокую задумчивость. На одной чаше весов — родной город, преподавание на кафедре престижного вуза, не напряжные подработки в нескольких газетах и журналах, масса друзей и знакомых, родные, бурная и интересная жизнь.

На другой — любовь. Наверное, если бы мне было восемнадцать, никакой проблемы выбора даже не стояло бы. Но в тридцать пять...

Тем не менее по-женски предсказуемо я выбрала любовь. Так сложилось, что переехала я очень удачно. Муж прилично зарабатывал даже по московским меркам, жили мы в престижном районе и в хорошей квартире.

Вопрос о том, что нужно срочно искать хоть какую-то работу; даже не стоял. Предполагалось, что я буду знакомиться с городом, ходить по магазинам и музеям и не спеша подбирать себе место, достойное меня в статусном и финансовом плане.

Как бы не так! Первые месяцы прошли как в кошмарном бреду. Я рыдала целыми днями и категорически не могла наслаждаться столичной жизнью. Причиной тому послужила целая куча факторов, каждый из которых в отдельности я бы переборола, но вот их совокупность оказалась для меня неподъемной.

Во-первых, мне было одиноко. Я гиперкоммуникабельный человек, да и моя профессиональная деятельность подразумевала ежедневное общение с большим количеством людей. Прибавьте сюда регулярные встречи с друзьями и знакомыми, телефонные разговоры с подружками и мамой...

А тут я оказалась практически в полной изоляции от мира. Скайп, телефон и социальные сети — жалкий эрзац живого общения, не приносящий ничего, кроме разочарования. Да и событиями моя жизнь стала бедна настолько, что банально не о чем было рассказать. Знакомые, уехавшие в столицу раньше меня, в большинстве стали натуральными москвичами — деловыми, занятыми. Поэтому редкие встречи с ними тоже радости не приносили.

Во-вторых, я мучилась от недостатка любви. Мама шутила, что я у нее «с детства недолюбленная», но в этой шутке была изрядная доля правды. Мне нужно, чтобы меня любили-обожали, чтобы мной восхищались и радовались общению со мной. Дома таких людей всегда было много. А здесь бороться с моей недолюбленностью пришлось одному мужу. И он с этим явно не справлялся.

В-третьих — погода. Я «солнце-зависимая», без солнышка мне плохо и морально, и физически, я начинаю грустить, хандрить и чахнуть. А московская осень побила все рекорды по хмурости: за три месяца набралось максимум десяток дней, когда было солнечно. Все остальное время — серая хмарь, смог, туман и мелкий занудный постоянный дождь, с настырностью шуршащий по стеклам и не вызывающий ни малейшего желания выйти на улицу.

Комнатные цветы, которые стали вянуть от отсутствия солнечного света, я спасла с помощью нескольких ламп. Но вот для меня такой лампы, увы, не было.

В-четвертых, транспортные проблемы. Ездить на машине я не могла: в центре дороги представляли собой круглосуточную пробку, стояние в которой выматывало мне все нервы.

Наземный транспорт стоял вместе с машинами. А метро... Это просто непрекращающийся кошмар: я боялась толпы, сносящей все на своем пути, эскалатора, который может внезапно сломаться, турникетов, которые могут меня прихлопнуть, поездов, под колеса которых я могу упасть. А ощущение, что надо мной толща земли, которая может в любой момент просесть и осыпаться...

В общем, панические атаки вскоре стала вызывать сама мысль о метро.

И наконец меня убивала полнейшая профессиональная невостребованность.

Меня не брали на работу никуда! Мои резюме висели на массе сайтов, я каждый день откликалась на десятки вакансий, но, увы... В большинстве случаев меня просто игнорировали. А те несколько собеседований, на которые меня все-таки пригласили, вызывали оторопь и недоумение.

Так, в одном довольно известном центре ораторского искусства неодобрение получило мое образование. Между мной и менеджером по персоналу состоялся диалог, смахивающий на разговор двух сумасшедших.

Она: Все хорошо, только вот образование у вас какое-то странное...

Я: Простите, в каком смысле странное?

Она: Ну вот, кандидат наук — это что за образование? Оно высшее?

Я впадаю в некоторое подобие ступора. Потом вспоминаю, что я преподаватель, и пытаюсь на пальцах, как нерадивому студенту, объяснить.

Я: Вы университет окончили?

Она (гордо): Я — да!

Я: А я окончила университет, проучилась три года в аспирантуре, написала и защитила диссертацию, получила степень кандидата филологических наук...

Она (радостно): А... Поняла! Так вы этот... бакалавр!

Занавес.

Второе собеседование шло хорошо ровно до того момента, пока мне не предложили написать диктант. Чтобы проверить мою грамотность. Стараясь не показать своего изумления, я уселась за компьютер, открыла «Блокнот» и стала записывать то, что диктовала девушка-менеджер. После третьего предложения между нами произошел разговор, не менее примечательный, чем предыдущий.

Я: Вы выбрали очень сложный текст для диктанта. Тут много авторских знаков препинания, которые могут не совпадать с повсеместно принятой грамматикой. Пожалуйста, имейте это в виду при проверке.

Она (подозрительно): А вы знаете, что это за текст?!

Я: Да. Это «Доктор Живаго» Бориса Пастернака.

Она (еще более подозрительно): А откуда вы это знаете?!

Я (несколько растерянно): Ну, я вообще-то филолог. И диссертацию по Пастернаку писала.

Она (с облегчением): Ясно! А я уж подумала, что вы уже на собеседовании были и этот диктант писали, просто я вас не запомнила...

Потом эта девочка громко восхищалась на весь отдел, что я не сделала в диктанте ни одной ошибки! Видимо, единственная такая оказалась. Что, впрочем, моему трудоустройству нисколько не помогло.

Единственное место, куда меня готовы были взять с распростертыми объятиями, — один из московских университетов. Но там оказались свои проблемы: необходимость постоянной регистрации и зарплата, эквивалентная стоимости проездного и нескольких пачек сигарет. Муж был согласен, чтобы я вышла и туда, но я не была готова работать в Москве за деньги меньшие, чем в родном городе.

Ситуация казалась безвыходной. Я сидела в четырех стенах и была готова биться об них головой. И дошла до нервного срыва и сердечного приступа. Сначала долго кричала на мужа и била посуду, а потом у меня посинели губы, побелел носогубный треугольник, и я отключилась. Пришла в себя от боли в руке. Вокруг сновали люди в белых халатах и перепуганный муж.

Что-то мне вкололи, чем-то напоили, дали мужу кучу рекомендаций и уехали. Любимый сел рядом, обхватил голову руками и застонал. А потом с горечью произнес: «Черт с тобой! Собирайся, поехали домой. Ты мне нужна живая и здоровая. И вообще — ты, а не бледная слезоточивая тень, в которую ты превратилась».

И тут у меня в голове что-то щелкнуло. Ощутимо и громко. Я поняла, в чем корень всех моих проблем — в неприятии. Я не желала принимать Москву и себя в ней, а она в ответ не принимала и отторгала меня. Перестав быть человеком-позитивом, я превратилась в вечно ноющую истеричку, вот и получила то, что заслуживала. Негатив закономерно притянулся к негативу. Стало ясно: пока я не изменю, свое отношение к происходящему, ничего и не изменится.

Конечно, я не превратилась в прежнюю себя моментально. Но, во всяком случае, начала работать над собой. И результат не замедлил сказаться. Сначала появилось несколько разовых заказов на статьи, потом заказы стали постоянными, а потом моим резюме заинтересовалось одно из крупнейших московских издательств. И меня взяли туда на работу даже без тестирования!

Постепенно вокруг меня стал формироваться круг приятных и интересных людей, некоторые отношения переросли в дружеские. Мы с мужем начали выезжать на катки и лыжные базы, выходить в театры и рестораны. Я полюбила московские магазины и стала совершенно спокойно переносить метро...

Рецидив случился лишь однажды, когда мы на новогодние праздники поехали домой. Меня ждала плотная программа: я наметила встречи почти с пятьюдесятью людьми, по которым соскучилась больше всего.

Сотня остальных в пятидневный визит никак не укладывалась. Напитавшись любовью, дружескими объятиями, разговорами, атмосферой родного города и беспрерывным счастьем, я разрыдалась за два часа до поезда.

Со всхлипываниями и иканиями я уткнулась в такое родное мамино плечо и проревела: «Мамочка, можно я никуда не поеду? Можно я останусь дома?».

Совершенно деморализованная мама гладила меня по голове и утешала как маленькую: «Ну, Машенька, ну что ты... Ну, если тебе там так плохо, то оставайся, конечно». Младший брат грустно хмыкнул, муж помрачнел.

Положение спасла моя четырехлетняя племянница. Она серьезно посмотрела на меня и сказала: «Маша, ты можешь не уезжать. Но летом ты обещала сводить меня в московский зоопарк. Кто же меня поведет, если ты останешься здесь? И умойся, а то ты стала некрасивая».

Я пошла в ванную, привела себя в порядок и уехала. В Москву, не ставшую ни родной, ни желанной, но необходимую в данный момент. Хотя бы потому, что там был зоопарк, о котором мечтала моя племянница.

И вот в Москву пришла весна. Выглянуло солнце, расчистилось небо, исчезли с тротуаров лужи и грязь. Деревья радостно выпустили нежную молодую листву. Я шла на работу и улыбалась.

Я не полюбила этот город, не почувствовала его притягательности и очарования. Но поняла другое. Мне не так важно, где жить. Важно — с кем. Муж рядом, а все мои близкие — в моем сердце, а значит, тоже рядом. Весна примирила меня с Москвой, и я в который раз убедилась в верности мудрого высказывания: хочешь быть счастливым — будь им!

Показать полностью
Хочу Всё Знать. Полезные Советы