Диалоги о жизни, 24 Октября 2017, 10:06

Один неверный шаг

В своей фирме я работала с момента ее основания и всегда считала, что самое важное в этой организации — сплоченный коллектив замечательных людей. Но однажды у нас взорвалась настоящая бомба...

Екатерину, нашу сотрудницу, неожиданно вызвали к шефине. — Меня уволили, — простонала она, вернувшись, плюхнулась в свое кресло и закрыла лицо руками.

В комнате воцарилась тишина.

— Как так? Почему? — я нарушила всеобщее молчание.

— Не знаю, — ответила Катя. — В приказе было написано: «Потеря доверия к работнику»... Господи, за что?! — и расплакалась.

— Свинство какое! — возмутилась я.

Мы с коллегой никогда не были близкими подругами, но в тот момент я переживала за нее всем сердцем. Только вот помочь ничем не могла...

— Надо собирать вещи, — пробормотала Катя, тяжело поднявшись со стула.

— Как это? Вот так сразу? — спросила Оксана, которая, наконец, обрела голос после потрясения. — А отрабатывать не надо?

— Сказали использовать оставшийся отпуск, и можно уходить, — ответила Катерина. — Видно, хотят поскорее избавиться... Наверное, уже кого-то подыскали на мое место.

Антонина Семеновна руководила фирмой не один год. Хорошая, душевная женщина приблизительно нашего возраста. Ее все очень уважали, хотя и были на «ты». По отношению к сотрудникам она всегда поступала порядочно и справедливо. Поэтому теперь, глядя, как в картонной коробке по очереди исчезают фотографии Катиных детей, чашка, сувенир на счастье, стоявший у нее на столе, я никак не могла понять — почему?!

— Выше голову, Катя, — произнесла я и прижала ее к себе. Потом Катюшу стали обнимать другие девушки. Прощаясь, они говорили ей ободряющие слова. И в этот момент в дверях появилась начальница.

— Уже готова? Тогда зайди ко мне, подпишешь бумаги, — произнесла шефиня, избегая наших взглядов.

А вскоре Антонина привела нам в комнату Ларису. Новой сотруднице на вид было около тридцати. Темно-русые волосы, очки, которые не портили, а скорее даже украшали ее. Приятная, в общем-то, барышня. Но тогда, после увольнения Кати, она нам такой не показалась.

— Здравствуйте! С сегодняшнего дня Лариса будет работать с нами, — произнесла руководительница.

— Добрый день, — девушка приветливо поздоровалась и одарила всех лучезарной улыбкой.

Однако ни одна из нас не встала, не представилась в ответ и не поздравила новенькую.

Наоборот, в воздухе повисла недоброжелательная напряженная тишина.

Антонина заметила общую реакцию, быстро показала Ларисе ее рабочее место и распорядилась:

— Надеюсь, товарищи, что вы введете коллегу в курс дела и все ей покажете.

— Да, конечно, — поддакнули мы, хотя на самом деле никто не собирался ни в чем помогать этой Ларисе. Да и с какой стати? Она появилась здесь ниоткуда, заняла место одной из нас...

Мы возненавидели новенькую в ту самую минуту, когда она появилась в дверях нашей комнаты. Правда, сотрудники из других отделов отнеслись к Ларе иначе.

— Ну и как там ваша новенькая? — весело спросил Толик, когда во время перерыва мы встретились за чашкой кофе.

— Никак, — сердито буркнула я.

Он с понимающей улыбкой констатировал:

— Ясно, она тебе не понравилась. С чего бы это? Такая симпатичная... — добавил Толя, а я фыркнула.

— Майя, — начал коллега уже более серьезным тоном, — ты чего такая хмурая, а? Я же пошутил! Просто хотел тебя расшевелить. В последнее время ходишь, как грозовая туча... Что у вас там вообще происходит? — спросил, заглядывая мне в глаза.

— Скажу честно, боязно мне... — ответила тихо. — Это все довольно странно. Откуда она взялась? Зачем? Почему выгнали с работы Катьку? Теперь никто не уверен, что вскоре не выставят за дверь и его. А если следующей окажусь я? Работа мне нравится, зарплата хорошая, люди доброжелательные... Не хочется потерять нажитое честным трудом!

— Не переживай, все будет хорошо, — вздохнул Анатолий.

Но я-то знала, что нельзя сидеть и ждать, когда еще что-нибудь случится. Надо действовать! Надо защищать свою территорию!

И не только я так думала.

Другие тоже использовали любую возможность, чтобы показать Ларисе, что ее не желают тут видеть. На вопросы новенькой либо не отвечали, либо специально говорили что-то невпопад, пытаясь отвязаться. Вместо того чтобы помочь, наоборот — усложняли ей работу. Спустя какое-то время Лара сообразила, что придется справляться самой, и уже ни о чем нас не спрашивала. Но, следует признать, работала она хорошо, и Антонина это оценила.

— Прекрасный отчет, можно сказать, идеальный, — однажды сказала шефиня Ларисе, причем громко, чтобы остальные сотрудники тоже слышали.

Но все сделали вид, что их это не интересует. Лариса легко налаживала отношения с клиентами. Было в этой девушке нечто такое, что люди льнули к ней. Даже банальность в ее устах звучала, как обещание звезды с неба. Словом, Лара обладала несомненными способностями к нашему делу и однозначно любила то, чем занималась. В фирме ей симпатизировали главным образом мужчины. Многие из них пытались подружиться с Ларисой поближе. Да вот только безрезультатно.

— Ларочка, мы собираемся вечером в кафе, пойдешь с нами? — спрашивали новенькую парни, но она оставляла подобные вопросы без ответа, лишь загадочно улыбалась. И никогда не позволяла втянуть себя в слишком личные разговоры. Никаких откровений, которые нередко случаются между сотрудниками. Всегда обходила молчанием вопросы, касающиеся ее частной жизни, или отвечала на них уклончиво.

Шло время, Лариса по-прежнему упрямо держала дистанцию. Народ терялся в догадках, откуда она и как здесь оказалась...

— Такая вся из себя таинственная! Никому ни слова, ни полслова! Подумаешь, цаца! Может, она попросту «подснежник»? Кто-то сверху, кому отказать нельзя, попросил ее взять на работу... — размышляла я как-то, когда мы с девушками стояли в курилке.

— Вполне возможно, — согласилась Оксана. — Смотрите, сначала бог знает, за что уволили Катьку, а потом сразу же, с разницей в несколько дней, приняли эту фифу...

Так в разговорах коллег размытое и непонятное стало вдруг обретать контуры, как будто протерли запотевшее стекло.

— Но на нас она обломает зубки, — резко произнесла я. — Почему ей должно быть в жизни легче, чем другим? Только потому, что она чья-то знакомая? Нет уж, фигушки! Именно тогда у меня зародилась мысль: надо избавиться от новой сотрудницы. Оставалось лишь найти подходящий способ.

— Нужно придумать нечто особенное, — Оксана злорадно улыбнулась. — Чтобы она ушла отсюда такой же униженной и разбитой, как Катя!

Долго ждать не пришлось.

Честно говоря, именно я закрутила всю эту интригу, хотя некоторое участие принимала и Оксана. Но никто не догадывался, как и что было на самом деле, даже она...

— Ты идешь с нами на обед? — однажды спросила у меня Ксюха во время перерыва.

— Нет, не могу, — покачала я головой и сделала страдальческое лицо. — Работы навалом! Сегодня непременно должна закончить.

— Принести тебе чего-нибудь вкусненького? — поинтересовалась она, доставая что-то из кошелька и выкладывая в сумку.

И тут я заметила, что на пол упал маленький золотой медальон на цепочке. Оксана этого не видела, а я... заколебалась.

— Да, принеси оливье и куриную грудку, хорошо? — попросила, протянув подруге деньги и ни слова не сказав об оброненной ею вещи — в моей голове уже вырисовывался хитроумный план.

Как только девушки вышли, я осмотрелась, оценивая ситуацию. Во всем офисе оставались только мы с Ларисой, но я точно знала, что она сейчас тоже отправится в кафе. Надо лишь дождаться! Потребовалось буквально несколько секунд, чтобы реализовать то, что задумала! Всего несколько коротких секунд! От волнения меня била дрожь — ведь такая авантюра!

«Только бы удалось!» — молилась я, краем глаза наблюдая, как Лариса встает и молча, выходит из комнаты. Дождалась, когда за ней закроется дверь, и подошла к столу Оксаны. Подняла ее медальон, лежащий на полу. Пожалуй, он не имел никакой особой ценности. Но подруга говорила, что для нее это украшение бесценно, поскольку является семейной реликвией, которую матери передавали своим дочкам уже несколько поколений. И с тех пор как Ксюхина мама умерла, подружка всегда носила медальон с собой. Однажды она объяснила:

— Это просто на счастье. Надевать на шею не могу, у меня аллергия на золото. Но все равно он со мной каждую секунду, пусть и в сумке.

Я подержала медальон в ладони, вспоминая все это. Неожиданно в коридоре раздались шаги и голоса, они приближались к нашей комнате. Резко подбежала к столу Ларисы, торопливо выдвинула приоткрытый средний ящик и недолго думая бросила туда медальон. Потом быстро задвинула ящик назад.

Не успела еще вернуться на свое место, как дверь открылась, и в комнату вошли смеющиеся разрумяненные сотрудницы.

— Держи свой обед, — протянула мне Оксана пластиковые коробочки с вкусно пахнущей едой.

— Спасибо большое! — ответила, как ни в чем не бывало.

Я ни словом не обмолвилась о том, что случилось. Мне хотелось спокойно понаблюдать за дальнейшим ходом событий. Ведь впереди ждала вторая часть марлезонского балета... Несколько дней спустя мы все трудились над презентацией, которую должны были представить на завтрашнем собрании.

— Черт возьми! — выругалась Оксана. — У кого есть нормальный степлер? Мой постоянно скрепки ломает...

— Возьми у Ларисы, — невинно предложила я (самой Лары в тот момент не было в комнате). — У нее он еще совсем новенький...

— А где она его держит? В столе? — спросила подруга и, присев, открыла почему-то именно средний ящик (бывают же такие совпадения!). — Господи, что это?!

Все оторвались от компьютеров и посмотрели на коллегу, которая вдруг стала белой как мел. Оксана выпрямилась. Теперь подруга стояла возле стола Ларисы и держала в руках свой медальон.

— Что это такое? — она повторила вопрос еще громче, но никто не отозвался, ни словом. — Откуда он здесь взялся?

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Лариса. Она как-то странно посмотрела на Ксюху, все еще стоявшую возле ее стола, и спросила:

— Что ты делаешь?

— Это я должна тебя спросить, что ты делаешь! Откуда это в твоем столе? — возмущенно выкрикнула Оксана.

Ее лицо из бледного мгновенно стало пунцовым.

— Что молчишь? Отвечай!

— Понятия не имею. — Лариса пожала плечами. — А что это?

— Это мой медальон, ясно?! — выделяя каждое слово, произнесла Ксюха, а Лара удивленно взглянула на нее.

— А что он делал в моем столе? — невинно поинтересовалась она, чем окончательно вывела Оксану из себя.

— Именно об этом я тебя и спрашиваю! — заорала та. — Как ты посмела взять чужую вещь?! Ты хоть понимаешь, что это самая настоящая кража?!

Лариса опешила, застыла, как каменная статуя. Единственной ее реакцией было то, что она сначала пошла пятнами, а потом стала красной как рак. Неожиданно новенькая взяла свою сумку и молча, вышла.

— Ну как так можно?! — продолжала возмущаться Оксана, не заметив, что Ларисы уже нет в комнате. — Ни стыда, ни совести! У своих же сотрудников ворует!

У меня внутри творилось черт знает что. Чувство вины нарастало с каждой секундой, как штормовой вал, но я, тем не менее, продолжала молчать. А Ксюху несло. Даже не предполагала, что она так бурно отреагирует.

— Успокойся, — наконец не выдержала я. — Ты не поймала ее за руку и ничего не знаешь наверняка.

— А, нуда, видимо, медальон сам выпрыгнул из моей сумки, отодвинул ее ящик и устроил себе там уютное гнездышко, — продолжала разъяренная Оксана, даже не представляя, насколько это близко к правде.

Но я не могла признаться. Во всяком случае, не сейчас. «Молоко уже убежало, — подумала, глядя на Ксюху и пытаясь оправдать себя. — Ничего не изменишь. Значит, так должно было случиться...»

Как я и предполагала, весть о краже медальона молниеносно разнеслась по фирме. И вскоре даже те, кто симпатизировал Ларисе, изменили свое отношение к ней.

— Казалась такой милой, — дружно комментировали сотрудники в коридорах и в курилке, — а выходит, она обыкновенная воровка! В тихом омуте черти водятся...

— Ага, с виду — ангел, а внутри — настоящий черт, — подытожил кто-то, когда мы пили на кухне чай и привычно обсуждали происшествие, в который уж раз.

— Кто бы мог подумать, что она способна на такое... — начал другой и сразу же умолк, потому что вошла Лариса.

— Привет! — неуверенно произнесла она, но ей не ответил, ни один человек, хотя все пристально смотрели на нее.

Какое-то время новенькая пыталась выдержать наши взгляды, но, в конце концов, сдалась: сгорбилась вдруг, будто старушка, и выскочила из кухни.

С того времени Лара почти не выходила из рабочей комнаты, да и там сидела тихо, как мышка, ни с кем словом не перемолвилась. Порой вообще казалось, что она хотела бы стать невидимкой.

Как-то я встретила в коридоре Анатолия, он остановил меня:

— Есть минутка? Перекинуться парой фраз... Да, а в чем дело?

— Тебе не кажется, что пора, наконец, выяснить, что к чему? — начал Толик без всяких вступлений и, увидев изумление на моем лице, продолжил: — Речь идет о Ларисе. Атмосфера стала невыносимой. Все относятся к ней так, будто она преступница. Люди перестали общаться с Ларой даже по работе. Знаешь, как это называется? Коллективная травля... Вы хотите добить человека, что ли?

Я, нахмурившись, в упор посмотрела на собеседника и протянула с вызовом:

— Интере-е-есненько... А ты не думаешь, что твоя подзащитная это заслужила?

— А ты уверена, что медальон украла именно Лариса? — ответил Толик вопросом на вопрос.

— Никогда ни в чем нельзя быть уверенным, — философски заметила я и собралась было уйти, но Толя схватил меня за руку.

— Это ты все придумала, правда? — бросил он мне в лицо.

У меня внутри аж похолодело, стало страшно, что коллега поймет все по моим глазам.

— С чего ты это взял? — мгновенно совладав с собой, ответила я. — И, кстати, тебе не кажется, что хорошенькая мордашка и стройная фигурка — еще не признак порядочности? По-моему, ты просто неравнодушен к ней! — заявила я и, вырвав руку, удалилась.

Но хуже всего оказалось другое. На самом-то деле совесть мучила меня все сильнее. И Ларису было ужасно жалко. Ведь она и правда ни в чем не виновата, разве что в том, что заняла Катино место. Теперь я испытывала отвращение к самой себе. Переборщила... Чертовски переборщила!

— И чего она просто не уволится? — недоуменно спросила однажды Аня, когда Лара куда-то вышла. — Я бы на ее месте точно не выдержала...

Но Лариса по какой-то причине отчаянно держалась за свою должность. И никто не знал, ради чего. А я размышляла еще над одной вещью, которую не могла понять: почему Лара ни разу не попыталась защититься, оправдаться, доказать свою невиновность? Меня преследовала назойливая мысль: «Ты уничтожила эту девушку!» Каждый день с ненавистью повторяла это собственному отражению в зеркале. «А к тому же обманула своих друзей. Как ты будешь с этим жить?» — спрашивала себя и не находила ответа. И в конце концов не выдержала этой постоянной душевной муки, я решила: надо что-то делать! Но сделала, увы, снова не то...

— Можно? — спросила, постучав в очередной понедельник в кабинет Антонины.

Шефиня пригласила меня, я вошла и села напротив нее.

— Хотела бы поговорить... о Ларисе, — начала несмело.

— Слушаю, — холодно отреагировала руководительница.

— Не знаю, дошли ли до тебя слухи о том, что случилось...

— Да, безусловно, слышала, — она пристально посмотрела мне в глаза. — А как могло не дойти, когда вся фирма на ушах стоит?

— Вот именно... — начала, было, я и... запнулась.

Так хотелось сбросить камень с души! Так хотелось закричать: «Да, это моя вина! Это я сделала! Всех обманула! А она не сделала ничего плохого!» Но, увы, смелости не хватило...

— Ситуация стала просто невыносимой, — только и выдавила из себя.

Антонина, молча, наклонила голову, словно ожидая, что будет дальше. И вдруг я совершенно четко поняла: это замкнутый круг, и есть только один способ разорвать его. Необходимо вернуться к тому, с чего все началось, и тогда никто не узнает, что произошло на самом деле.

И страдать никто не будет. Со временем вообще забудут... А Лариса? Она как-то справится...

— Мы не хотим работать вместе с ней, — выпалила я.

— Ты сейчас говоришь от имени всего коллектива?

— Хм... В принципе, да. Просто озвучиваю то, о чем думают все, — ответила ей, слегка сбитая с толку.

— Значит так, — начала шефиня. — Я слышала об истории с медальоном и знаю, какие настроения в фирме. Не сомневайся, если бы подозревала Ларису в воровстве, то сразу бы уволила ее. Но с ней тоже разговаривала и верю каждому ее слову, — холодно добавила Антонина.

Я, молча, встала и направилась к двери. Когда нажимала дверную ручку, то услышала вдогонку:

— Это мог сделать каждый. И прежде, чем клеить кому-то ярлык вора, нужно иметь доказательства, следует сто раз все взвесить. Очернить и обидеть человека легко, а исправить ситуацию потом трудно. А можно и просто уничтожить невиновного...

Я вышла и закрыла за собой дверь. Колени дрожали. Пыталась успокоиться, но не вышло, меня начало так трясти, что пришлось опереться о стену...

— Ты плохо себя чувствуешь? — неожиданно услышала рядом. Не заметила, как подошла Лариса и заботливо посмотрела на меня. — Ты очень бледная... Может, присядешь? Пойдем, помогу, — предложила она.

— Нет, не нужно, — сказала я, но позволила, чтобы девушка поддержала меня и проводила к креслу, стоявшему в коридоре.

— Сейчас принесу тебе воды, — сказала Лара, но я запротестовала:

— Оставь, ничего не нужно...

Лариса внимательно посмотрела мне в глаза и спросила:

— Ты не хочешь, чтобы именно я тебе помогала, да?

И ушла, не сказав больше ни слова, а я расплакалась.

На следующий день до работы добралась позже, чем обычно, и сразу услышала:

— Лариса сегодня уволилась.

— Серьезно?! — спросила изумленно, забыв, что сама этого всячески добивалась.

— Ну да! — взволнованно подтвердила Аня. — Пришла с самого утра и сразу направилась к Антонине. Они долго сидели в кабинете, потом Лариса вышла заплаканная, собрала свои вещички, попрощалась и... исчезла.

— Ну вот, девушки! Слава богу, мы выиграли, — удовлетворенно констатировала Оксана.

— Избавились от воровки, — фыркнул кто-то.

— Теперь все у нас пойдет по-старому, — заключила Аня.

Но я не сказала, ни слова, сделав вид, что занята срочной работой. Не хотела, чтобы сотрудницы заметили, как сильно взволновала меня эта новость.

Прошло три месяца. В тот день я с мужем и детьми гуляла в парке. Ребята убежали на качели, а мы с Игорем шли вдоль аллеи, любуясь красотой плакучих ив, склонившихся над замерзающим прудом.

Внезапно меня будто что-то толкнуло изнутри, и я обернулась. Проследив за моим взглядом, муж спросил:

— Что случилось?

В одной из аллей гуляла молодая женщина с ребенком. Она терпеливо помогала ходить своему малышу. И в этом не было бы ничего удивительного, если бы... этой женщиной не оказалась... Лариса! А ребенок, которого она крепко держала за ручки, был инвалидом! Никаких сомнений! Девочке лет трех с большим трудом удавалось передвигать ножки, но она упрямо делала маленькие шажочки, с силой опираясь на мамины руки.

— Кто это? — спросил муж. — Ты знаешь ее?

— Лариса... Ее приняли на место Кати, помнишь? — машинально ответила я, не отрывая взгляда от женщины с малышкой.

— Я представлял ее себе иначе, — удивленно произнес Игорь.

Он знал Лару по моим рассказам. Но даже ему я поведала только официальную версию истории. Не знаю, как бы супруг отреагировал, если бы узнал правду.

— Подойду к ней, — сказала мужу. — Подожди меня здесь. И направилась туда, где гуляла Лариса.

— Привет! — с трудом выдавила из себя, поравнявшись с женщиной и ребенком, горло неожиданно свело сильным спазмом.

Лара подняла на меня удивленный взгляд, в ее глазах промелькнул страх. Она взяла ребенка на руки и тихо ответила:

— Привет...

Крепко прижала малышку к себе. Это была худенькая очаровательная девочка со светлыми вьющимися волосиками. «Будто хочет заслонить ее от меня», — промелькнуло в голове.

Мы, молча, всматривались друг в друга. Наконец я спросила:

— Ну как ты? Что нового?

— Все в порядке, — ответила Лариса, стараясь говорить бодро, но я почувствовала напряжение в ее голосе, увидела печаль в глазах. Снова комок подступил к горлу, больно кольнуло в сердце, залило ощущение стыда и сожаления.

— Твоя дочь? — спросила я, пытаясь улыбнуться. — Чудо! Лариса только кивнула. А я вдруг почувствовала: мне необходимо услышать, что она меня прощает. Знала, что если этого не услышу, то уже никогда не усну спокойно.

— Лариса... Тот медальон... — начала дрожащим голосом. — Его подложила я... Мне так жаль... Ужасно жаль!

Всего один неверный шаг, и... Признавшись во всем, почувствовала невероятное облегчение. Как будто тяжелый камень свалился с души. Лариса долго молчала, а после вдруг выдала:

— Я догадалась. Большого ума не надо, чтобы сложить все элементы пазла и понять, как было на самом деле. «Знала?! — опешила я. — Так почему меня не выдала, не пожаловалась Антонине? Зачем носила это в себе?»

— Чего ты от меня ждешь? Отпущения грехов? — продолжала Лариса. — Мучают угрызения совести, потому что увидела моего больного ребенка?

От этих слов меня бросило в жар. Почувствовала, как лицо заливает краска.

— Нет, Лариса, что ты! — пробормотала тихо. — Знаю, что поступила подло. И знаю давно. Только не хватало смелости во всем признаться. Так запуталась... Ты... прости меня, пожалуйста!

Она смотрела на меня задумчиво, как бы мысленно взвешивая, можно ли верить. Потом пожала плечами и произнесла:

— Не переживай, я справлюсь. Руки, ноги есть, работы не боюсь — так что не пропаду. Не впервой. Всегда как-то справлялась. Ты не должна чувствовать себя виноватой. Ничего не поделаешь — такова жизнь. Справедливость искать глупо и бессмысленно, надо жить с тем, что есть, — ее взгляд устремился в сторону скамейки, на которой сидел мой муж. Вокруг него бегали наши сыновья. — Самое важное для меня — моя дочь. Остальное — ерунда. А несправедливость... тоже не имеет большого значения...

— Почему ты никому не рассказала о дочке? — тихо спросила я.

— Зачем? Чтобы вы меня жалели? Так, как ты делаешь теперь? Даже не представляешь, как легко это прочитать в твоих глазах! И до какой степени унизительно... А ведь я счастлива, понимаешь? И вовсе не нуждаюсь в жалости. У меня есть Аленка, а у нее есть я. Хочу просто нормально жить, зарабатывать деньги, учиться чему-то новому, растить дочку. И ничего больше...

Она замолчала и убрала прядку волос со лба малышки. Непроизвольно я взглянула на ее правую руку и заметила, что на безымянном пальце нет обручального кольца. Лариса перехватила мой взгляд.

— У меня нет мужа, — подтвердила она. — Он ушел вскоре после того, когда понял, что наш ребенок тяжело болен. Что еще ты хочешь узнать? Спрашивай, не стесняйся! Будет о чем поговорить с сотрудницами, — добавила Лара с сарказмом и стала усаживать девочку в коляску.

Я внимательно присматривалась к этой необыкновенной женщине и с изумлением думала, откуда такой хрупкий человечек берет столько сил...

— Ну давай, усаживайся, дочурка, — нежно прошептала Лариса, ласково улыбаясь белокурой малышке.

Я представила себе, как Лара встает утром, берет на руки свою девочку, несет ее в ванную, моет маленькое больное тельце, потом одевает дочку, кормит, переносит с места на место... Господи...

— Извини, мне пора, — сказала Лариса и быстро направилась от меня вдоль аллеи, толкая перед собой коляску.

Ее дочурка выглянула сбоку из-за купола коляски, помахала мне маленькой беспомощной ручкой и улыбнулась... А я стояла на дорожке парка наедине со своими горькими мыслями, чувством вины, угрызениями совести...

В понедельник пришла на работу первой и, не откладывая в долгий ящик, постучала в кабинет шефини. Только теперь мне стало ясно, что наша Антонина все время поддерживала контакт с Ларисой, потому что полюбила ее. И ведь было за что любить!

— Здравствуй, Майя, — шефиня явно удивилась, увидев меня на пороге.

Я села напротив и напрямик спросила:

— Ты поддерживаешь контакт с Ларисой? Что она теперь делает? Как справляется?

— Работает кассиршей в продовольственном магазине. — Спокойно ответила шефиня, не став выяснять, почему у меня возник такой вопрос. — Единственная работа, которую ей предложили, когда она ушла от нас. Зарабатывает немного, но утверждает, что у нее все хорошо.

— И мне она сказала то же самое, — призналась я и рассказала о встрече в парке. А потом...

Словно в воду сиганула с высокого обрыва — выложила всю историю с самого начала.

— Я сама уйду отсюда, — добавила в завершение, чтобы не заставлять Антонину первой озвучить решение о моем увольнении, которое теперь казалось мне единственно верным. — Только обещай, что возьмешь Ларису обратно!

— Ну и как ты себе это представляешь? — спросила у меня шефиня. — Ведь сотрудники думают, что она украла медальон. Надеюсь, ты еще помнишь, как вы к ней относились? Хочешь, чтобы Лариса опять прошла через этот ад? Через все унижения?

— Нет, что ты! Не переживай, сама все решу, — заявила я. — Сама заварила кашу — самой и расхлебывать. Об одном прошу: возьми ее назад на работу.

Антонина помолчала, внимательно глядя на меня, потом утвердительно кивнула.

— Ты дашь мне ее адрес? — попросила я.

Начальница, молча, написала название улицы, номер дома и протянула листок.

— Спасибо, — поблагодарила я, направляясь к двери.

А когда уже открывала, снова услышала голос Антонины:

— Для ясности: Катя была уволена за плохую работу. Я была в курсе, что вы все ей помогаете. Но у каждого хватает своих заданий, и такой роскоши, чтобы выполнять еще и чужие, мы позволить себе не можем. Тем более что у Кати душа никогда не лежала к нашему делу. Она здесь только мучилась. И Лариса не имела к ее увольнению никакого отношения... Я выбежала в коридор и помчалась к главному выходу. Через полчаса уже звонила в дверь Ларисиной квартиры.

— Почему ты здесь? — удивленно спросила она, открыв мне.

— Лариса! — произнесла я, с трудом переводя дыхание. — Ты должна вернуться в фирму. Не волнуйся, я все улажу, расскажу сотрудникам, как все было на самом деле. Антонина все уже знает. Она готова взять тебя назад. Ты не можешь упустить такой шанс только потому, что я, чертова идиотка, совершила всего один неверный шаг, который потянул за собой столько неприятностей! — Слова вылетали из меня со скоростью пулеметной очереди.

— Ты не должна расплачиваться за мою глупость, слышишь?! Я хочу все исправить. Хочу, чтобы ты вернулась. Все будет хорошо, вот увидишь. Прошу тебя! Умоляю!.. — в этот момент я была готова на все, только бы она согласилась.

— Входи, — немного поколебавшись, Лариса пригласила меня в квартиру. — Я не могу оставить Аленку...

Мы прошли в светлую комнату с множеством цветов.

— Красиво у тебя... — заметила я, оглядываясь.

И тут вдруг что-то внутри у меня лопнуло, слезы хлынули ручьем. Лариса бросилась ко мне, обняла, прижала к себе, приговаривая:

— Не плачь, успокойся... Все будет хорошо...

И вот уже мы обе обливались слезами, выпустив, наконец, на волю все те эмоций, которые накопились за последние месяцы. А потом...

Потом Лариса вернулась в фирму. Но сначала мы пошли туда вместе. Я призналась во всем. Меня официально отстранили от обязанностей на три месяца. Однако я не была уверена, что смогу нормально работать после того, что случилось. А главное — сама не могла себе простить. «Лучше сменить работу и начать все сначала, — решила я. — Самое важное — репутация Лары восстановлена».

— Позаботься о ней, ладно? — попросила я Толю.

— Конечно! — с энтузиазмом ответил он.

Похоже, парень был влюблен в Ларису с самого начала, и сейчас он выглядел абсолютно счастливым. Я вышла из офиса. Дул сильный ветер, небо то серело и хмурилось, то улыбалось чистой голубой улыбкой. Шла по улице, смотрела на облака и чувствовала внутри удивительную легкость. Хорошо, что все так закончилось!

Показать полностью
Аноним, 10 Апреля 2018, 10:16
ох, я даже прослезилась! Очень хорошо, что так закончилось! Надеюсь и героиня не уволилась и они стали с Ларисой подружками! :)
Аноним, 10 Апреля 2018, 10:16
Беда людей в том, что мы никогда не стараемся вникнуть в ситуацию, а придумываем сами то, чего и нет. Никто в фирме даже не попытался узнать, почему уволили Катю. Все почему-то решили, что это вина Ларисы и начали травить ни в чем невинного человека..