Диалоги Диалоги все посты
12 Января 2019, 15:28

Цена романтики — как мне не везет в любви

Моя история о том как мне не везет в любви. Я всегда росла примерным ребенком, а лучше сказать — тепличным цветком. Родители дрожали надо мной, как над редким экзотическим растением, стараясь уберечь от малейших опасностей, реальных или мнимых. Поэтому и с мужчинами у меня были проблемы в отношениях. После того как я несколько раз разочаровывалась в них, я перестала верить в любовь.

Меня не записывали в спортивную секцию, «потому что можно получить травму», в балетную студию, «потому что придется изнурять себя диетами», не выпускали из дома в плохую погоду, «потому что можешь простудиться», и не отпускали в гости к одноклассникам: «пусть лучше приходят к нам, так будет спокойнее».

Но если со стороны отца это было продиктовано граничащей с идолопоклонством любовью, то со стороны матери — более чем скептическим отношением к моим способностям. «На детях природа отдыхает», — любила со вздохом приговаривать она, признанный ученый-биолог, собирая меня в школу или выбирая новое платье в магазине.

Хороший район, хорошая школа, одобренные родителями друзья из хороших семей, а еще бесконечные подарки и ежечасная опека — так я и жила в своей золотой клетке и даже не могла вообразить, что может быть иначе.

Ничего удивительного, что, даже поступив в институт, я оставалась робким и застенчивым мышонком с раздутым комплексом неполноценности. Все вокруг казались мне более умными, интересными, привлекательными, чем я, а преподаватели вообще представлялись кем-то вроде полубогов, в присутствии которых стыдно открыть рот. И ни дружеская поддержка сверстников, ни ободрение старших (оказалось, что я вовсе не такая дура, какой привыкла считать меня мать) моей неуверенности в себе преодолеть были не в силах.

Я до обморока боялась каждого экзамена, избегала неформальных встреч с профессурой и старалась не ходить на студенческие посиделки. Если же приятельницы на вечеринки меня все же затаскивали, скромно сидела в углу, не решаясь заговорить с кем-либо, кроме хорошо знакомых однокурсниц, а уж о том, чтобы посмотреть в сторону мальчиков, и думать не могла.

Те же, натолкнувшись на воздвигнутую мной стену замкнутости и недоверчивости, отступали — недаром на факультете меня прозвали фифой-недотрогой. Я же считала «бабством» и едва ли не преступлением любые попытки привлечь к себе внимание молодых людей, не говоря уже о чем-то большем. А еще я мечтала о принце — этаком кавалере из рыцарских романов, который будет настойчиво добиваться моей любви, а в перерывах между подвигами слагать баллады и петь их у меня под окном.

Смешно — ведь такие мечты пристали наивному подростку лет двенадцати, а не двадцатилетней девушке компьютерной эры, но, увы, в моем случае это было объяснимо.

Все свое знание жизни я черпала лишь из книг и классики кинематографа — от столкновения с реальностью меня родители тщательно ограждали, да и учеба на гуманитарном «девичьем» факультете не способствовала разрушению иллюзий. Вдобавок я преклонялась перед своим отцом — талантливым архитектором и незаурядной личностью, под чье обаяние попадал всякий, кто с ним общался хотя бы пять минут.

Его дар рассказчика, прекрасный вкус, утонченная вежливость — все было безупречным, и у меня не возникало и тени сомнения, что мой будущий избранник должен быть похож на него — пусть это и будет только слабая копия блистательного оригинала.

Пока же я о нем только грезила, но была уверена, что однажды прекрасный герой появится и завоюет мое сердце — и в нашей любви все будет чистым и искренним, лишенным и намека на ту унылую банальность, что переполняла истории моих знакомых.

Однажды, когда я училась на четвертом курсе, на лестнице на меня буквально налетел один из преподавателей французского.

— На стажировку, часом, поехать не хотите? — с разбегу ошарашил меня он.

— Куда? — ошеломленно переспросила я.

— Во Францию, конечно. Нам выделили квоту, а вы одна из лучших в моей группе.

— Я одна не поеду, — тупо пробормотала я.

— Есть два места. Одно уже отдали Ольге, по-моему, вы с ней дружите. Так что решайте.

— Мне с родителями посоветоваться надо, — еще более глупо сказала я.

— Хорошо. Только советуйтесь быстрее. Мне ответ завтра нужен, — бросил он через плечо, убегая на очередной семинар.

Родители, несмотря на мои страхи, восприняли идею на ура. Отец сразу же притащил ворох книг по искусству и начал мне показывать, какие архитектурные шедевры я смогу увидеть.

Мать же, как водится, спустила меня с небес на землю:

— Денег у нас лишних сейчас нет, так что рассчитывать тебе придется только на свою стипендию. Что, впрочем, и к лучшему, может, повзрослеешь, наконец. И смотри, не выстави себя дурой — а то вечно ходишь как не от мира сего...

Так, провожаемая восторженными восклицаниями отца и полупрезрительными наставлениями матери, я отправилась в Париж.

Париж

Париж

Город любви, мечта многих женщин — моя память услужливо подсказывала мне самые романтические сюжеты из книг, а между тем я стеснялась перемолвиться лишним словом с соседями по студенческому общежитию, а на лекциях вообще сидела, опустив глаза и чуть ли не желая провалиться сквозь землю.

Более уверенная в себе Ольга между тем чувствовала себя совершенно в своей тарелке.

— Лекции, — убеждала меня она, — посещать, безусловно, надо, но быть при этом отшельницей тебя никто не заставляет. Мы здесь не только за тем, чтобы учиться. Надо больше общаться, говорить с людьми, узнавать другую жизнь. Да и что ты будешь вспоминать, когда через пару месяцев вернешься домой? Как конспекты строчила и по музеям ходила? Не будь ребенком, пойдем сегодня со мной в гости. Я тут с очень интересными людьми познакомилась.

«Гости», правда, оказались сборной вечеринкой на кухне в соседнем корпусе. Многоязычный гомон студентов из разных стран, дым коромыслом, шеренга бутылок вдоль стен — я, ошеломленная, стояла в дверях и не могла заставить себя сделать еще хоть один шаг.

И тут из табачного чада, как призрак, выплыл какой-то силуэт:

— Привет, заходи, не бойся. Мы тут все немного чокнутые, но зато вполне безобидные. — И сразу, без перехода: — Тебя как зовут?

— Анастасия, — пролепетала я.

— О как известную русскую принцессу, — в восхищении произнес он. — Ты тоже русская? А я Жак, самый неподдельный француз, какого только можно себе вообразить. А еще я будущий великий писатель. Ну, пойдем. Даже особы королевских кровей иногда пьют вино — а оно у нас тут есть весьма недурное.

Как ни странно, неумолкающая болтовня моего нового знакомого оказала на меня успокаивающее действие. Всего через пару минут я с удивлением обнаружила себя в каком-то стихийно образовавшемся кружке, без всякого стеснения участвующей в оживленной дискуссии. Мне было весело, интересно, французские слова лились сами собой, и впервые я почувствовала легкость и свободу, которые дурманили меня сильнее всякого вина.

— Насть, первый час, нам на лекцию завтра вставать, — неожиданно послышался отрезвляющий голос Ольги.

— Какая лекция?! — возмутился Жак. — Завтра день рождения неповторимого Артюра Рембо. Неужели в такой день можно сидеть в пыльной аудитории и слушать занудные россказни седобородого старца? Завтра мы с принцессой идем на поэтическую прогулку, и никаких отказов я не принимаю.

Конечно же, ни на какую лекцию я не пошла. Вместо этого мы с Жаком весь день бродили по заповедным улочкам Парижа, с упоением цитируя друг другу французские стихи, сытые одним лишь пьянящим воздухом волшебного города. Вечером мы купили бутылку бордо, заплатив за него невозможные для нас деньги, а на оставшуюся мелочь — два уже слегка черствых багета и устроились на набережной Сены, чтобы сполна насладиться романтичной атмосферой угасающего дня.

— Знаешь, — вдруг произнес Жак после небольшой паузы, — я впервые встречаю такую девушку, как ты. С тобой я словно перенесся в роман 19 века — в тебе есть та чистота и неиспорченность, которую я уже отчаялся найти.

У меня перехватило дыхание. Я сидела и, не зная, что ответить, ждала продолжения.

— Конечно, ты скажешь, что любви с первого взгляда не существует, но такие уж мы, французы, люди. Если видим идеал, не раздумываем и не отступаем, говорим об этом прямо. Ты — посланница небес, спустившаяся ко мне в пору когда я не знал, как мне жить дальше. Только ты способна указать мне истинный путь.

— О чем ты? — пролепетала я. — Мы с тобой даже толком и не знакомы.

— Как это? Неужели сегодняшний день не показал тебе, что мы созданы друг для друга?! — возмутился Жак. — Нам нравятся одни и те же вещи, мы схоже думаем, у нас общие интересы. И мы замечательно смотримся рядом. Не нужно долгих месяцев, чтобы понять, где твое счастье. Любовь — это яркая вспышка, это метеор, летящий навстречу своей судьбе, это поэзия, рождающая миры.

Такие слова я читала только в книгах — а в минуты приступов цинизма думала, что в жизни они должны звучать на редкость фальшиво. Но вот я сидела у реки и с наслаждением вслушивалась в каждое слово Жака. Я не верила ему, но и противиться его обаянию и сладкоголосым речам не могла...

Несколько месяцев стажировки пролетели как одно сказочное мгновение. Почти все дни я проводила в обществе Жака — про музеи забыла, библиотеки практически забросила, а лекции в университете (на которых, впрочем, появлялась довольно редко) просиживала, считая минуты до их окончания.

Полупустынные парки, причудливые старинные улочки, сумрачные артистические кабачки Монмартра — таким стал отныне для меня Париж. А все предостережения здравомыслящей Ольги казались мне обычным занудством. — Откуда я знаю? — запальчиво отвечала я ей на вопрос, что думаю о будущем. — Главное то, что есть сейчас. И Жак предельно со мной искренен, он на обман не способен — иначе бы я это почувствовала.

Ольга скептически качала головой и просила только быть готовой к разочарованию, чем доводила меня до бешенства. «Что она, умница-отличница, может понимать? — возмущенно думала я. — Наверное, просто завидует. У самой нет даже намека на настоящий роман — все ее знакомства вхолостую!»

Прощание с Жаком в аэропорту было душераздирающим. Он до последнего не отходил от меня, нежно держал за руку, сбивчиво обещал приехать «уже через месяц» и настойчиво умолял не забывать его и ждать звонка каждый день — он «никогда не подведет»...

Увы, отрезвление наступило даже слишком быстро. Сначала Жак перестал регулярно звонить, «потому что у него почти не осталось денег». Впрочем, в это мне верилось легко, ведь я знала его любовь к хорошим винам и просиживанию в кафе долгие часы напролет.

Так что я не упрекала, а лишь с колотящимся сердцем бежала к телефону, стоило только раздаться звонку, и радовалась даже самому короткому разговору с Жаком. Но уже спустя пару недель Жак пропал вообще. Словно в воду канул, не оставив ни номера телефона, ни адреса.

Я сходила с ума, боялась, что он попал в какую-нибудь страшную аварию, мучилась неизвестностью и трезвонила его приятелям в надежде получить хоть какую-то информацию.

Они отвечали мне, что сами в растерянности, а в их голосах между тем слышалось откровенное сочувствие. Правда, я считала это естественным проявлением их дружеских чувств ко мне. Недели через четыре ночью раздался звонок:

— Привет, принцесса, это я. Как поживаешь?

У меня потемнело в глазах. Судорожно всхлипывая, я буквально закричала:

— Что с тобой? Ты жив, а я так боялась самого страшного! Любимый, что произошло?

— О! Случилось прекрасное! — послышался восторженный голос Жака. — Я, наконец, закончил главу моего романа. И знаешь, кто в ней главная героиня? Ты!

— Но почему ты не звонил? Почему не дал мне хотя бы намека, что с тобой все в порядке?

— А что со мной могло случиться? И как я мог тебе звонить, когда я без устали работал? Меня даже чириканье за окном раздражало, было не до разговоров.

— И что теперь? Ты приедешь? — наивно продолжала спрашивать я.

— Зачем? — в ответ удивился Жак. — Глава закончена, пришло время новой. А эта теперь принадлежит истории.

Я начала рыдать.

— Ты плачешь? Не нужно! Ведь мы провели с тобой такие волшебные месяцы! Эти воспоминания — одни из самых дорогих для меня. И посвященная тебе глава, наверное, станет лучшей в моей книге. Не печалься, прощай! И помни, наша история стала прекрасным материалом для моей литературной исповеди.

Больше от Жака я ничего никогда не слышала. Он выбросил меня из своей жизни, как прочитанную книгу, и отправился в поисках нового источника вдохновения. Чужие разбитые сердца его не интересовали. Я же долго не могла оправиться от предательства. Мир вокруг для меня словно поблек. Я еще больше замкнулась в себе и не подпускала никого, кроме самых близких подруг. А мужчины разделились для меня на два лагеря: невнятная серая масса или яркие коварные обманщики, и ни тех, ни других я рядом с собой видеть не желала.

Между тем я довольно успешно окончила институт, но у меня не было, ни воли, ни желания строить карьеру. Поэтому устроилась на работу в туристическую фирму, занимающуюся поездками по индивидуальным маршрутам, и какое-то время сидела тихой мышкой в своей комнатушке. Я писала обзоры, искала новые, нетривиальные варианты поездок, вела переговоры с владельцами вилл и замков в Европе. А вот напрямую с клиентами общалась мало, предпочитая передоверять это более активным сотрудницам.

Те же охотно соглашались с таким разделением обязанностей, потому что, по их словам, «все равно никто с таким успехом не уговаривает владельцев на самые выгодные для нас условия, как ты». Я удивлялась, потому что никаких особых талантов за собой здесь не замечала. Просто почти с каждым партнером у меня достаточно быстро устанавливались личные, почти дружеские отношения.

С владельцем одной из таких вилл на средиземноморском острове деловые разговоры вскоре и вовсе переросли в продолжительное телефонное общение, замешанное на общности вкусов и взаимной симпатии.

Я никогда не видела этого человека, не знала, сколько ему лет, но с каждым разом наши беседы становились все длиннее, а темы все более отдаленными от туристического бизнеса. По вечерам, когда я задерживалась в офисе, телефонные разговоры могли длиться часами. Обсуждения книг и музыки, размышления об окружающем мире, воспоминания из детства — мало с кем я могла так откровенно и искренне говорить, не боясь подвоха или опасности быть неправильно понятой.

Все начало меняться, когда по почте я получила фотографию с короткой припиской: «Мне кажется, пришло время узнать друг друга в лицо. Пусть сначала и по фотографии. Анри». Я обомлела: передо мной было изображение атлетически сложенного голубоглазого красавца, буквально снимок из какого-нибудь глянцевого журнала.

— Ух, ты! — услышала я за спиной восхищенный вздох одной из коллег. — Это твой ухажер?

— Нет! — отрезала я, поспешно закрывая фотографию. — Так, прислал один по ошибке.

Но шила в мешке не утаишь. Доступ в почтовый ящик имели все, и кто-то из вечно сующих нос в чужие дела сотрудниц сначала опознал в Анри нашего делового партнера, а потом без моего ведома выслал ему и мою фотографию.

Я едва не рыдала: как он теперь, узнав, что я далеко не красавица, будет общаться со мной, как вообще посмели какие-то идиотки вмешаться в мою личную жизнь?! Моя волшебная, далекая от реальности история теперь казалась мне запачканной, а я сама — объектом полупрезрительных насмешек.

Но телефонные разговоры продолжились, как, ни в чем не бывало, подтрунивания коллег не выходили за допустимые рамки, а вскоре в нашу фирму пришло приглашение посетить виллу Анри, «чтобы его российские компаньоны могли основываться в своих рекомендациях на собственном опыте».

Меня — «как его основного партнера по переговорам» — Анри хотел видеть в первую очередь, но прислал приглашение на два лица, так что, в конце концов, в недельный тур я отправилась вместе с той самой любопытной «Варварой», что раскрыла мой маленький секрет.

По прилету нас встретил сам Анри — поистине воплощение гостеприимства и радушия. Какие только комплименты он ни расточал нам обеим, какими только лакомствами ни пытался угостить за ужином, какие только планы на время нашего пребывания ни строил — я чувствовала себя героиней голливудского фильма и завидовала самой себе.

Поздно вечером в дверь моей комнаты постучали. На пороге стоял Анри, держа два бокала шампанского.

— Я просто еще раз хотел сказать, что очень рад твоему приезду. Пойдем на террасу — нам с тобой так и не удалось поговорить наедине. Да и грешно спать, когда на улице царит такая великолепная ночь! В результате мы просидели до утра. Пили шампанское, смотрели на звезды и разговаривали — словно два хороших друга, которые встретились после долгой разлуки...

Всю неделю я с удовольствием отвечала на ухаживания Анри, но, то и дело встревающая не к месту коллега, деловые различные встречи, а, то и странный внутренний голос, почему-то заставлявший меня держать с Анри дистанцию, не дали нашему наполовину выдуманному роману перерасти в нечто более серьезное. Да и времени, признаться, было для этого слишком мало: неделя прошла совершенно незаметно. И хоть видела я Анри каждый день, а наше общение обычно длилось далеко за полночь, от какой-то скованности я избавиться так и не смогла.

Впрочем, домой я летела в самых радужных мечтах. Мне казалось, что раз мы с Анри узнали друг друга поближе, а его ухаживания с каждым днем становились все более изысканными и утонченными, то впереди меня ждет не менее красивое и романтичное продолжение.

Не вышло. Не успела я выйти после поездки на работу, как меня вызвала к себе директор. Начала она издалека:

— Как поездка? Понравилось?

— Да, все было просто великолепно. И Анри совершенно замечательный.

— Надеюсь, он к тебе не приставал? — неожиданно в лоб спросила меня Оксана.

— Да нет, — смутилась я. — Ничего такого. Просто он очень галантен. Да и по телефонным разговорам мы уже друг друга почти год знаем.

— Тут одна проблема... — Оксана слегка замялась. — Не знаю, что там у вас с ним было, хотя догадываюсь, но сегодня он мне прислал письмо с официальной просьбой выделить ему другого менеджера для переговоров. Я не могла поверить своим ушам:

— То есть так прямо и написал? Без всякой причины?

— Да нет, причину назвал. Только мне не хотелось бы тебе об этом говорить. Мне самой неприятно, — ответила Оксана.

— Пожалуйста, я хочу знать. Для меня все это — полная неожиданность. Мне казалось, мы расстались с Анри друзьями, — лепетала я, как пятиклассница.

Оксана помолчала, а потом решилась:

— Он написал, что был поражен твоей бесхарактерностью и некомпетентностью и что с таким сотрудником он иметь дела больше не хочет.

Я сидела, словно на меня вылили полный ушат грязной воды, и лишь чувствовала, как по щекам непроизвольно текут слезы.

— Успокойся, — решительно проговорила Оксана. — Понятно же, что все это бред. У нас после твоего прихода прибыль почти в два раза выросла. Так что по поводу работы можешь не волноваться.

А потом добавила:

— И по поводу Анри тоже. Я сначала хотела тебя предупредить, да решила не в свое дело не лезть. Видно, зря. Я-то сама с Анри хорошо знакома. Бабник и лицемер. Думала, ты его быстро раскусишь, проведешь весело время, на том все и успокоится.

— Я с ним не спала! — последовала моя возмущенная реплика.

— Вот и я о том же. Кстати, зря, как любовник он вполне ничего. А на тебя он разозлился, потому что все его усилия пошли прахом. Он-то наверняка расстарался, павлином ходил, думал, что ты ему на шею кинешься, а тут неудача. Вот он и мстит.

— Но это, же низко! — не могла прийти в себя я.

— Просто ты слишком доверчивая и искренняя. А люди вокруг совсем не такие. Да, и вот еще что. С завтрашнего дня начнешь больше работать с клиентами. Пора бы уж тебе потихоньку просыпаться и выбираться на свет божий.

Так еще один мой воздушный замок оказался миражом. Снова меня предали. Снова я почувствовала себя гадким утенком, которому только приснилось, что он стал лебедем. Еще несколько недель назад летела на работу как на крыльях.

Теперь я плелась туда, как на каторгу, буквально принуждая себя улыбаться и быть вежливой с клиентами. Как назло, довольно значительную их часть составляли мужчины. А я и посмотреть в их сторону не могла без отвращения.

Особенно когда видела, как женатые мужчины, уезжая куда-нибудь с любовницей, просили указать, что они снимают номер на одного. Или как, не стесняясь других, публично унижали своих подруг. «Все они одним миром мазаны, — думала я. — Подлецы и негодяи».

Правда, с течением времени среди приходящих к нам туристов я все-таки выделила для себя одну компанию. Было их человек десять: кто-то из мужчин был в паре, кто-то одинок, но на меня все из этой группы производили самое приятное впечатление.

А потом они как-то пригласили меня с собой в кафе — просто завалились к нам в офис всей гурьбой и, несмотря на все мои протесты, буквально вытащили меня на улицу. Если бы я заметила, что приглашение исходит от кого-то одного, то наверняка бы не пошла — на своих взаимоотношениях с противоположным полом я решила поставить крест. Но тут девушки проявили не меньше упорства, чем мужчины, и я сдалась.

При общении в неформальной обстановке все они оказались очень веселыми и интеллигентными людьми, и, что для меня было самое главное, никто из мужчин не проявлял ко мне повышенного интереса. Так что я стала с удовольствием присоединяться к ним, когда они организовывали какие-нибудь совместные вылазки, но за рамки приятельских отношений, ни с кем выходить не желала. И поводов для этого тоже не давала. Так что для меня полнейшей неожиданностью стало предложение одного из компании — Алексея — начать с ним встречаться.

Он был мне симпатичен, но не больше, чем все остальные; я его уважала за ум и такт — все это я находила и у других. Но на свидание все, же пришла. И даже на второе. Алексей, казалось, парил от счастья, я же ничего такого не чувствовала.

Наверное, кто-то, более пламенный, и смог бы растопить тот лед, в который превратилось мое сердце. Но, ни шутки Алексея, ни его трогательные попытки позаботиться обо мне, ни к чему не привели. Слишком свежи и болезненны были воспоминания о тех, кто чуть ли не насильно влюбил меня в себя, и о том, какую боль могут причинять чувства... С тех пор я больше ни с кем не встречаюсь.

Обманывать никого не хочу, обманываться самой — тем более. Одиночество накрыло меня, словно прозрачным колпаком, и отгородило от окружающих людей. Мне уже тридцать. Общаюсь с друзьями, читаю, хожу в кино, но вокруг меня — пустота, а я напоминаю самой себе какого-то робота, не способного любить. Тем более — доверять.

Комментарий психолога

Анастасия столкнулась с проблемой одиночества в столь юном возрасте. А тем временем ее жизнь идет, молодость проходит, а личные отношения не складываются. Подобная проблема распространена в наше время. Причем зачастую именно благовоспитанные барышни с ней сталкиваются. Неужели боль разочарования настолько сильна, что о близких отношениях не стоит и помышлять?

Конечно, сталкиваться с подлостью, лицемерием приходится всем. Но почему именно у нашей героини это вызывает такую сильную болезненную реакцию? В личной жизни, в близких отношениях между мужчиной и женщиной есть очень много тонкостей. Мужчина мог и не хотеть использовать Анастасию, просто что-то не совпало. Это не повод отчаиваться и клясть весь род мужской, а повод смотреть, пробовать, волновать...

Однако Анастасия очень болезненно переносит то, что мужчина не очаровался ее обаянием, умом и красотой. Это воспринимается ей как глубокое личное оскорбление: «Я недостаточно хороша для него!»

Такого как папа

Из чего же проистекает этот феномен? Почему молодые, красивые, воспитанные девушки одиноки? Давайте рассмотрим бессознательную тенденцию Насти. Она делает все, чтоб избежать близости с мужчиной. Она готова принимать ухаживания и рассматривать кандидата до тех пор, пока он не продемонстрирует ей свой явный «изъян». Он не заинтересован ей так сильно, чтоб она могла всерьез отнестись к его попытке соблазнения. Она ведет себя как женщина, у которой уже есть мужчина. Так кто этот таинственный незнакомец, на расположение которого она до сих пор рассчитывает? Обаятельный мужчина, который в отличие от ее матери всегда в нее верил и восхищался ей, — это ее отец.

У маленькой девочки в детстве при таком стиле воспитания сложилась бессознательная фантазия, что папа хороший, самый любимый, но вместе с этим недоступный. А она надеется, что когда-нибудь добьется расположения того самого любимого мужчины. Пока сердце Анастасии без остатка принадлежит ее отцу, все ее мужчины будут лишь жалкой его тенью, заранее проигрывающие неподражаемому оригиналу.

Иными словами, Анастасия не завершила свое психосексуальное развитие. Она до сих пор прибывает в бессознательной связи со своим отцом. Возможно, отчасти из-за сильнейшего гнева на мать ей тяжело признать ценность и важность обоих родителей в своей жизни и перестать конкурировать со своей мамой за право быть рядом с отцом.

Понять детские фантазии

Как же спасти себя от подобных бессознательных установок? Только с помощью специалиста, который поможет их выявить и осознать, выпустить наружу тайные детские фантазии и страхи и помочь прожить их. Завершив цикл психосексуального развития, Анастасия встретится с новой собой, не маленькой девочкой, мечтающей о принце, а настоящей женщиной, способной любить и быть любимой.

Показать полностью
Аноним, 29 Марта 2019, 10:42
Настоящей женщиной она еще отчетливее увидит изъяны этих убогих мужчинок, которые, якобы, не хотели ее использовать. Дело в том, что характер этих мужчинок закладываетяс в детстве. И беднйо девочке, ой как много, придется, перебрать их, чтобы отличить зерна от плевел. Если уже будет охота....
Елена, 14 Января 2019, 19:46
Ранимая очень девушка) и не умеет получать удовольствие от жизни )
Елена, 14 Января 2019, 19:47
Текст очень длинный но интересный, и у одиночества тоже есть свои плюсы.